крик души

НУ ПЕРЕСПИТЕ ВЫ УЖЕ НАКОНЕЦ не могу слышать уже
про твиттер и про суприм и про водку и про нгаху и lovesick
это моё послание в копилку вселенских сценариев

и если как только у тебя исчезнут проблемы мы перестанем общаться
то нахуй не нужна такая дружба извини уж

изо всех сил не чувствую себя использованной

DON'T BLAME
the sweet and tender hooligan, hooligan
because he'll never never never never never never do it again
(not until the next time)



jury you've heard every word so before you decide
would you look into those "Mother-me" eyes
I love you for you my love you my love you my love you my love
jury you've heard every word but before you decide
would you look into those "Mother-me" eyes
I love you for you my love you my love I love you just for you my love

уэс андерсон, города и саморазрушение

билл мюррей лежит на спине и говорит, что хочет, чтобы у дома сорвало крышу,
может быть, меня затянет в космос, френсис макдорман отвечает: перестань
себя жалеть. закрыть рот руками, не убирать их до конца титров, задохнуться,
когда учитель математики вынесет на плечах того, кто чуть ранее
разбил ему сердце

actually i want to die. привет, я евгениявайнберг, и, знаете,
я собираюсь сделать со своей жизнью нечто отвратительное

самое время сбежать нахуй из этого города, чтобы потом вечерами
пьяной звонить другану-с-кинооператорского, стоя по колено в финском заливе

у меня будут светлые волосы до плеч, и я и под пытками не вспомню твоего голоса

(in this sea of lonely)

скорее всего, друган с ffffound

во-вторых, у меня один из самых глупых возможных паролей,
а во-первых, как только мой воображаемый друг скажет, что любит
bravery, dogs die in hot cars и (самое! самое!) партию бас-гитары
в сами знаете чьем кавере на сами знаете чью bigmouth strikes again,
я разденусь перед ним там же; and there will be no tenderness no tenderness

(это до сих пор унизительно, с той только разницей,
что теперь не знаешь, когда ударит, когда включится,
чёрной шариковой ручкой рисую вверх ногами,
переворачиваю рисунок, отбрасываю в сторону. какого чёрта,
когда я смогу нарисовать всё так, как помню? и почему так долго?

ещё одно прослушивание этой песни, и я не смогу читать ничего,
кроме дарящих слабое ощущение счастья и принадлежности описаний
того, как шерлок осторожно целует джона в полумраке 221b,
и им не может быть так страшно, как было мне)

здравствуй, выпуск 2014

у любого школьника есть три причины мне завидовать: татуировка на моей руке,
мороженое в другой моей руке и тройка по предмету, который я курю
лучше всех в потоке (за которую, тем не менее, почти не стыдно).

я почти ничего не помню из зимних событий, остались исписанные полблокнота
и этот дневник, и оттянутый до невозможности визит к врачу,
и какие-то шуточки насчёт этот твой

засыпаю, обняв другого человека, и как будто ничего
не произошло за последние полгода

kiss my eyes

помню вторник а потом у меня всё болело
как идёшь по лестнице и улыбаешься то ли про себя то ли наружу

руки холодные, а сама жива, и кинкфест не так нужен ещё

ты ёбнутая что ли пиздец

«дневник обольстителя» кьеркегора наизнанку блять каждый вечер.
сколько мне лет? ты играешь на моём настроении без особого энтузиазма,
я слушаю interpol и не плачу, не принимаю таблетки, не открываю кинкфест,
беру в библиотеке книги про искусственный интеллект и физику звёзд,
выворачиваю наизнанку холодильник, с отвращением отворачиваюсь от зеркала,
выбираю монитор, несу по морозу два мешка книг и фруктов

моя героиня в симс2 целует девушку, в которую не влюблена,
её папа начал карьеру где-то в области журналистики, кот остаётся дома один

я жду, когда дверь закроется, ты хорошая — это фотошоп,
засыпаю не накрываясь одеялом.

i'll stand by all this drinking if it helps me through these days

душевное состояние располагает к тому, чтобы лежать и урчать
ну либо на шпильках хуярить водку локтем опираясь на барную стойку
не определилась ещё

я тебе расскажу потом да да да
не дам ссылку, не так много я чувствую, скорее уж много думаю
или даже так: просто очень хочется говорить о тебе

а пока криво собранный робот приветственно машет манипулятором внизу слева
ннда

it's in the pills that pick you up

а: я наверное пиздец должен сейчас к тебе прибежать
i: да

Герой грубит противнику и получает 4 очка урона...

something's got to break you down

снится лето, я сижу в груде картонных коробок с серой винтажной
телефонной трубкой в руках, незнакомый мне человек очень обстоятельно
выписывает мою жизнь. подражания, отсутствие серьёзной литературы,
нелюбовь к нормальной музыке, неумение создавать авторитетов.
я зажимаю микрофон потной ладонью и говорю: да, я пустая, я знаю.

там же, во сне, во мне, комната на советской-стрит, на стуле висит белая майка,
и не его голос, но я точно знаю, что это гамлет: уезжаю в Москву, нашёл работу,
пока я не проснусь, мне слышится в этом обещание, которое начнётся с «приеду».

that awkward moment when да, я тебе говорил

нихрена правильного во всём этом нет, единственное, чего мне теперь хочется — учиться без перерыва на еду и разговоры и спать без снов. лежать в сугробе, раскинув руки и глядя в мутно-бежевое небо ночного академгородка, может быть, даже не думая совершенно. я не знаю, чем буду заниматься, когда закончится январь. наверное, приговорю себя к заключению в читалке по самую следующую сессию. буду приезжать в десять вечера и валиться на пол, закрыв дверь.
в метро пахнет еловыми ветками и кетчупом, и ты сжав зубы ныряешь в автобус и думаешь о чём угодно, только бы не, только бы не.

самонадеянность

я вот иногда сбиваюсь и начинаю думать, как бы всё могло сложиться, если бы, действительно, сложилось по-другому. соприкасаться коленями в кофейне с простеньким квазиджазом в ожидании английский-завтрак-и-полулитровый-тру-грин. буду жалеть. постарайтесьпростить.